Приветствую Вас Гость | RSS
Суббота
24.06.2017, 08:04
Чувашские песни
Главная Чувашские сказки - Форум о Чувашской культуре Регистрация Вход
javascript://
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 212»
Модератор форума: Kiremet, gjanet880 
Форум о Чувашской культуре » Общие форумы » История и культура чувашского народа » Чувашские сказки
Чувашские сказки
DefOldДата: Четверг, 25.03.2010, 19:04 | Сообщение # 1
Генерал-лейтенант
Группа: Администраторы
Сообщений: 503
Награды: 3
Репутация: 3
Статус: Offline
В этой теме буду выкладывать чувашские народные сказки. Буду признателен, если будете дополнять эту тему.
 
DefOldДата: Четверг, 25.03.2010, 19:06 | Сообщение # 2
Генерал-лейтенант
Группа: Администраторы
Сообщений: 503
Награды: 3
Репутация: 3
Статус: Offline
Чемень

В древности, среди наших дедов и прадедов, жил, говорят, один богатырь по имени Чемень. Всегда одетый воинские доспехи, он разъезжал на белом коне по чувашской земле и охранял ее границы от врагов. Богатырская слава Чеменя была громкой, его знали далеко за пределами родной земли, и среди врагов не находилось охотников меряться с ним силой и молодецкой удалью.
Прожил Чемень долго. Но пришло время умирать богатырю. Перед смертью он собрал всех чувашей и сказал:
- Мне пришла пора умирать. Как умру, похороните меня вместе с моим конем и богатырскими доспехами. Если нападут враги и я вам понадоблюсь,
придите на могилу и позовите меня: "Чемень! Чемень!", и я выйду к вам на помощь.
Умер богатырь. Похоронили его, как он и просил: вырыли в горе большую могилу, одели умершего в воинскую одежду и посадили на коня, а рядом положили щит и меч.
Чемень умер, а его слава, его имя остались в народе, в его памяти. О ратных подвигах богатыря старики рассказывали сыновьям и внукам.
Однажды весной, когда молодежь рядом с курганом, в котором был похоронен Чемень, водила хороводы, парни вспомнили о богатыре. Вспомнили передаваемые из поколения в поколение его слова о готовности в лихую годину прийти на помощь своему народу. Молодым парням очень хотелось посмотреть на богатыря.
- А давайте позовем его,- предложил один из них. Парни пошли на курган и хором закричали:
- Чемень! Чемень!
Земля разверзлась, и из кургана выехал Чемень на белом коне в одежде воина и воинских доспехах. Парни перепугались, но Чемень их не тронул. Он пустился в свой знакомый путь, объехал всю чувашскую землю и вернулся в курган. С тех пор на чувашских детей напал мор. И малые, и большие ребята мрут да и только. Старики собрались вместе, говорят меж собой:
- Это Чемень, наверное, посылает мор на наших детей, обиделся, что его напрасно потревожили.
Пришли старики на курган, закололи быка, и дети перестали умирать.
С тех пор Чеменю каждый год приносят в жертву быка.
 
DefOldДата: Пятница, 26.03.2010, 15:46 | Сообщение # 3
Генерал-лейтенант
Группа: Администраторы
Сообщений: 503
Награды: 3
Репутация: 3
Статус: Offline
Мамалдык

В старину у одного чуваша по имени Тунгылдык было три дочери и один сын. Старшую дочь звали Чагак, что значит Сорока, среднюю - Чегесь, то есть Ласточка, младшую - Чеппи - Последыш, сына звали Мамалдык. Отец перед смертью сказал Мамалдыку, чтобы тот отдавал сестёр замуж за того, кто первый посватается.
Однажды, когда Мамалдык убирался во дворе, туда забрёл Волк. Мамалдык испугался незваного гостя. А Волк обежал три раза двор, обернулся человеком и говорит:
- Ну, Мамалдык, я пришёл сватать твою сестру Чагак.
Пригласил Мамалдык гостя в дом, показал ему невесту. Без долгих разговоров поладили и начали свадебный пир. Три дня пировали, договорились, когда невесту увозить, а потом Волк вышел во двор, обежал три раза вокруг него, обернулся волком и умчался в лес.
Много ли, мало ли времени прошло - как-то полил сильный дождь. Мамалдык вышел убрать телегу под навес, видит - вместе с водой плывёт прямо к нему во двор Рыба. Три раза вокруг двора проплыла, стала человеком и говорит:
- Ну, дружище Мамалдык, я пришёл сватать твою сестру Чегесь.
Отдал замуж Мамалдык и среднюю сестру. Три дня гуляли, пили-ели, а на прощанье договорились, когда приезжать за невестой.
Прошло ещё какое-то время, прилетел во двор к Мамалды-ку Ястреб. Облетел три раза двор, стал человеком и говорит:
- Я пришёл сватать твою сестру Чеппи.
Отдал Мамалдык за Ястреба Последыша, отгуляли свадьбу, и Ястреб улетел.
На другой день с шумом-громом прикатили на тройках с бубенцами одиннадцать волков, объехали три раза двор, обернулись одиннадцатью молодцами. Мамалдык испугался, стоит посреди двора, глазами хлопает.
- Что перепугался, мы тебя есть не собираемся,- говорят гости.- Мы приехали с добром и миром.
- Проходите в избу, коли так,- приглашает Мамалдык.
В избе гости едят-пьют, а, уходя, забирают с собой Чагак. Трижды объехав двор, делаются опять волками и вместе с невестой уезжают в лес.
Прошло ещё немного времени и опять полил дождь, а вслед за ним появились во дворе одиннадцать рыб, обошли трижды двор и стали людьми. Зашли в избу, угостились и увели с собой Чегесь. Бо дворе опять обернулись рыбами и уплыли своей дорогой.
Потом как-то раскудахтались и разбежались со страху в разные стороны куры. Вышел Мамалдык, видит - одиннадцать ястребов во дворе. Облетели три раза двор, стали людьми, вошли в дом.
Попили-поели, забрали с собой Чеппи, превратились опять в ястребов и улетели.
Остался Мамалдык один-одинёшенек. Плохо одному: и любая работа из рук валится, и дома сидеть скучно, не с кем словом перемолвиться. Впору руки на себя накладывать. Подумал так Мамалдык, взял верёвку да и пошёл в лес вешаться. Выбрал сук покрепче, привязал к нему верёвку, голову в петлю сунул. Только приготовился с жизнью распрощаться и вдруг - шмяк! - на землю грохнулся. Оглянулся Мамалдык: Арсюри - Леший рядом стоит, топор в руке держит, которым верёвку обрубил.
- Моему зятю сто лет надо жить, а он в петлю лезет, нехорошо! - качает головой Арсюри.
- Как это я могу быть твоим зятем, если ещё не женился? - говорит Мамалдык.
- Иди домой, открой сундук деда, там лежит бумага, из которой узнаешь, чьим должен быть зятем,- ответил ему Арсюри.
Мамалдык пришёл домой, отыскал в сенях старый дедовский сундук, порылся в нём и на самом дне в уголке нашёл бумагу, в которой говорилось:
«Тунгылдык, если твой сын не будет моим зятем, то от твоего дома не останется ни кола ни двора, сам ты наткнёшься на нож, Мамалдык повесится, твоих дочерей унесёт вихрем. Пока трогать тебя не буду, даю тебе срок, но как только Мамалдык выдаст замуж своих сестер, он должен жениться на моей дочери. Меня он найдёт, если будет идти всё время на восток».
И раз, и два прочитал Мамалдык злосчастную бумагу, поплакал, погоревал, а только делать нечего - пошёл искать своего будущего тестя с дочерью-невестой.
Идёт-бредёт он по лесной тропинке. Встречает на пути дворец. Заходит в него и видит свою старшую сестру Чагак.
- Хорошо, что тебя не встретил твой зять, мой муж Волк,- говорит сестра.
- А если бы и встретил? - недоумевает Мамалдык.
- Так он же питается человечьим мясом,- объясняет сестра. И только она так сказала - зашумел, загудел лес.
- Это мой муж идёт,- говорит сестра.- Спрячься! Прячет она брата в подпол. А муж-Волк уже на пороге.
- Фу-фу, человеком пахнет! - говорит Волк.
- День-деньской среди людей кормишься - как человеком не будет пахнуть?! - отвечает сестра.
- Что ты ни говори, а у нас в доме человек, давай его сюда, я съем,- начинает сердиться Волк.
- А если это мой брат, и его съешь? -. спрашивает Чагак.
- Нет, Мамалдыка не трону,- отвечает Волк.- Мамалдыка сам три дня угощать буду, три бочки вина выставлю.
Мамалдык выходит из подпола, и Волк начинает его угощать. Три дня они пьют-гуляют, три бочки вина выпили. А когда пришло время Мамалдыку уходить, Волк выдернул из хвоста три волоса, протянул Мамалдыку и сказал:
- Понадоблюсь - спали эти волосинки.
Идёт Мамалдык путём-дорогой дальше. Встречает ещё один дворец. В нём жила средняя сестра Чегесь.
- Заходи скорей, пока не явился мой муж, а то он тебя тут же съест,- сказала сестра и спрятала Мамалдыка.
Тотчас зашумел, загудел лес, явился зять и сразу:
- Фу-фу, человечиной пахнет!
- Целыми днями среди людей бываешь, как тут не пахнуть,- говорит сестра.
- В нашем доме человек,- настаивает зять,- давай его сюда, я съем.
- А если это мой брат, и его съешь? - спрашивает сестра.
- Если брат, три дня сам его буду угощать, три бочки вина выставлю.
Вышел Мамалдык к столу, три дня его зять поил-кормил, три бочки вина они с ним выпили. Настало время прощаться.
- Вот тебе три чешуйки, - говорит зять, - понадоблюсь - сожги их.
Идёт-бредёт дальше Мамалдык своим путём на восток. Ещё один дворец на пути повстречал. В этом дворце жила младшая сестра Чеппи.
- Как хорошо, что тебя не встретил твой зять,- говорит сестра и прячет Мамалдыка в подпол.
Загудел, зашумел лес, является зять и прямо с порога:
- Фу-фу, человеком пахнет!
- Как не пахнуть, когда целыми днями среди людей бываешь,- говорит сестра.
- Вытаскивай его поскорей, я есть хочу! - закричал на неё муж.
- А если это мой брат, и его есть будешь? - спрашивает Чеппи.
- Если это Мамалдык, пусть выходит,- сразу смягчился муж,- я его не только не трону, а три дня сам угощать буду, не пожалею три бочки вина.
Три дня пьют-едят, все три бочки до дна выпили. На прощание Ястреб три пера у себя из хвоста выдернул и Мамалдыку отдал:
- Понадобится моя помощь - спали эти перья, сразу же явлюсь.
Пошёл Мамалдык дальше и теперь-то уже дошёл до своего будущего тестя Арсюри. Тот обрадовался, вывел к нему свою дочь-невесту и, не откладывая, справил свадьбу.
Арсюри был уже стар и после свадьбы своей дочери прожил недолго. Перед смертью он позвал зятя и отдал ему двенадцать ключей. Одиннадцать из них блестели, как начищенные, видно, всё время были в ходу, а двенадцатый совсем заржавел.
- Этими одиннадцатью ключами, зятёк, ты можешь пользоваться, сколько тебе угодно,- сказал Мамалдыку Арсюри,- а двенадцатым ни я, ни мой отец, ни мой дед ничего не открывали, и ты тоже не открывай.
С этим и помер тестюшка.
Мамалдык взял ключи и начал обходить оставшиеся ему в наследство амбары и подвалы. Открыл один амбар - в нём доверху пшеница насыпана, открыл другой - бочки мяса впрок насолены. В подвалах тоже чего только не было: и оружие всякое, и конская сбруя, и меха всех зверей.
Дошёл Мамалдык до одиннадцатого подвала, открыл, а он полон человеческими головами. Закрыл тут же, а про себя думает: «А что же в двенадцатом? И почему мой тесть не велел его открывать? Что если хоть одним глазком заглянуть?» Приоткрыл он дверь двенадцатого подвала, заглянул в него и ахнул : там сидел огнедышащий Змей - дракон. Самый страшный из всех злых духов, про какие только приходилось Мамалдыку слышать от своих родителей. Дракон может пристать к человеку как болезнь. Для него ничего не стоит через трубу явиться к одинокой женщине в образе мужчины и улечься с ней в постель. Он может вместе с молнией попасть в дом к одинокому мужчине в образе женщины. Он может всё... И как только Мамалдык увидел сейчас огнедышащую пасть Змея, его сразу же обуял великий страх. Забыв про всё на свете, он побежал в дом. Но открывает он дверь и видит - Змей уже сидит в доме, обнявшись с его женой.
- Спасибо, Мамалдык, что освободил меня, - говорит Змей. - За это я тебя не трону, уходи подобру-поздорову на все четыре стороны.
До слёз обидно Мамалдыку: из собственного дома выгоняют, а только что поделаешь, со Змеем спорить не будешь, надо уходить.
Пошёл он куда глаза глядят. Идёт, а сам всё думает, как бы со злым Змеем счёты свести, как бы его одолеть. И тут он вспомнил про своих зятьёв. Взял он волосок, чешуйку, перо и спалил их. Тут же явились зятья и спрашивают:
- Чем можем пособить тебе, Мамалдык?
- Я выпустил Дракона, а он отнял у меня жену и выгнал из дома,- пожаловался Мамалдык.- Надо его, во что бы то ни стало, убить.
- На это у нас сил не хватит,- отвечают ему зятья. - Ты лучше упроси жену, чтобы она выведала у Змея, где находится его душа. Тогда нам легче будет с ним разделаться.
Мамалдык так и сделал. Жена спросила у Дракона, где его душа. Тот ответил: «Посреди моря-окияна стоит дуб, в том дубе - бык, в быке - утка, в утке - три яйца. В яйцах моя душа».
Мамалдык взял топор и поплыл морем. Нашёл дуб и срубил его. Из дуба вышел бык. Мамалдык спалил волос Волка, тот прибежал и разодрал быка. Из быка вылетела утка, Мамалдык спалил перо Ястреба, тот настиг утку, но яйца из неё упали в море. Мамалдык спалил рыбью чешуйку, приплыла Рыба и достала со дна морского яйца. Мамалдык одно яйцо разбил тут же, а остальные понёс домой.
После того, как Мамалдык разбил первое яйцо, Дракон захворал и затревожился: «Что-то душа не на месте, уж кто не добрался ли до неё? Пойду-ка посмотрю». Но только он хотел дверь открыть, Мамалдык - шмяк! - на порог два остальных яйца. Дракон тут же и упал замертво.
Зажили Мамалдык со своей молодой женой в мире и спокойствии, много детей, говорят, нажили, а добра всякого у них и так было не счесть.
 
ГостьДата: Вторник, 30.03.2010, 13:00 | Сообщение # 4
Группа: Гости





Девушка на луне

Давным-давно, в незапамятные времена, жила на земле злая-презлая колдунья. У колдуньи была падчерица - тихая, работящая и собой писаная красавица.
Не любила колдунья свою падчерицу, постоянно ругала, изводила непосильной работой. А та, хоть бы ей что, всё такая же красивая да пригожая. Заговорит - словно жаворонок запоёт, улыбнётся - будто ясным солнышком всё кругом осветит. Всем нравилась красавица, все её любили. Но это только ещё больше злило мачеху, и задумала она во что бы то ни стало погубить падчерицу.
Однажды, в глухую полночь, колдунья примчалась невесть откуда на своей железной мялке, разбудила спящую девушку и говорит:
- Сбегай-ка на речку, свежей водицы испить захотелось! Девушка встала с постели, взяла вёдра с коромыслом и пошла на реку.
«Пойти-то ты, красавица, пошла, а вот поглядим, вернёшься ли», - думает про себя колдунья.
Ночь была ясная, морозная. С неба светила полная луна, под ногой снег похрустывал.
Любуясь лунным сиянием, девушка спустилась к проруби. Сняла с коромысла вёдра, наклонилась, чтобы зачерпнуть воды, а когда выпрямилась - в ужасе отшатнулась: со всех сторон её окружали страшные ведьмы. Они носились вокруг неё на помелах и мялках, протягивали костлявые руки, щёлкали железными зубами.
В страхе девушка зажмурилась, взяла вёдра на коромысло и заспешила домой. Не тут-то было! Ведьмы не отстают от неё ни на шаг, загораживают дорогу, со всех сторон тянут страшные руки, вот-вот растерзают.
Девушка в отчаяньи озирается, но кругом - ни души, только одна-одинёшенька луна с неба светит.
- Не дай погибнуть, ясный месяц! - взмолилась девушка. Луна услышала мольбу девушки, засияла ещё сильней и на своих лучах подняла девушку с вёдрами с коромыслом к себе. Теперь ведьмам до неё было уже не дотянуться.
С тех пор в ясные ночи на полной луне и видится девушка с коромыслом на плечах. Приглядитесь получше - обязательно увидите.

Добавлено (30.03.2010, 13:00)
---------------------------------------------

Как река началась

Жила-была бедная вдова с сыном Мишуком. Ютились они в старенькой избёнке, хорошо если хлеба до нового года хватало, а летом ягодами да грибами перебивались.
Как-то, после тёплого дождя, пошла старуха в лес за грибами. Ходила, ходила - ни одного гриба не нашла. «Не с пустыми же руками домой возвращаться,- подумала она.- Дай хоть хворосту наберу».
Начала собирать хворост и набрела на охапку сухого валежника. Подняла её, видит - на земле большой уж кольцом свернулся, на голове рожки желтеют.
Старуха, не мешкая, сняла передник и разостлала его рядом с ужом. Тот заполз на передник, поизвивался на нём, а потом, оставив жёлтенькие рожки, уполз в кусты.
Старуха тут же завязала узелком передник с рожками и, довольная, побежала домой. Приходит домой, рассказывает сыну о своей находке.
- Чему ты радуешься? - спросил её Мишук.- Какой в них прок?
- По молодости да по глупости ты ещё не знаешь, что вместе с этими рожками нам в дом счастье привалило,- отвечает мать.- Они же не простые, а волшебные. Положи их в сусек с зерном - сколько потом не бери, хлеб убывать не станет, в кошелёк сунешь рожки - в деньгах убыли не будет, сколько ни расходуй.
Решили они начать с денег. Достал Мишук кошелёк, пересчитал деньги. Денег было немного, всего каких-то семь рублей.
Наутро пошёл Мишук на базар. Походил по базару, к тому, другому приценяется, а тратить деньги не торопится: ну-ка истратишь, а они не восполнятся?! Потом приглядел себе сапоги со скрипом и - была не была!- отдал за них три рубля. Купил сапоги, отошёл в сторонку, заглянул в кошелёк, а там как было семь рублей, так и осталось.
На эти же семь рублей они и дом новый просторный построили, и амбар, и сарай, скотины всякой накупили. Одним словом, стали жить не хуже других деревенских богатеев. Мишук не только в праздники, но и по будням носил свои сапоги со скрипом. Парни-сверстники так и прозвали его Мишук в сапогах.
Стукнуло Мишуку двадцать лет, пора жениться. Высватала ему мать дочь богатых родителей. Свадьбу справили честь по чести.
Люди дивились: откуда у бедной вдовы и её сына взялось такое богатство. Но мать с сыном не то что чужим, своей невестке и то ничего про чудесные рожки не говорили!
Пришла зима, а зимой главное дело для девок и баб - пряденье. Села за пряжу и молодуха. Чтобы невестка напряла побольше, свекровь взяла да незаметно и сунула ей в кудель чудесные рожки. Невестка день прядёт, второй, третий, а мочка кудели не только не кончается, а даже не убывает. «Вот беда-то, - думает молодуха.- Люди смеяться начнут: одну мочку за три дня осилить не могу». И когда на четвёртый день свекровь затопила печь, а сама вышла по какой-то надобности к соседке, молодайка, недолго думая, сняла кудель с гребня и кинула её в огонь. А чтобы свекровь не догадалась, достала новую мочку.
Приходит свекровь от соседки и дивится, что дрова в печке как горели так и горят, не убывают. Пора бы уж и хлебы в печь сажать, а только как их в пламя посадишь.
- Ты, сношенька, кончила свою кудель прясть?- почуяв неладное, спросила свекровь.
- Нет, ещё не допряла,- ответила молодайка.
А время подходит к обеду. Сын домой пришёл. Печь же как топилась, так и топится, дрова всё ещё не прогорают. Тут уж и невестка что-то понимать начала и призналась:
- Я в печку кудель бросила, уж не оттого ли огонь не убывает?
- Эх, сношенька, сношенька, что ты наделала!- заголосила старуха.- Ты же погубила-разорила нас. Хватайте вёдра, таскайте воду. Тушите огонь в печи!
Сын сразу понял мать, схватил вёдра и к колодцу. Невестка тоже ему помогать принялась. Они воду таскают, а мать её в печь на огонь выливает. Лили, лили, насилу потушили. Однако огонь погас - новая напасть: полилась из печки вода. Час течёт, два, полдня течёт. Уже и избу всю залило и подворье затопило. Из избы да со двора потекла вода по овражку дальше да дальше, и с каждым часом её становилось больше и больше.
Эта-то вода, сказывают старые люди, и дала начало большой реке, которая и по сей день течёт по чувашской земле.
 
DefOldДата: Четверг, 01.04.2010, 12:52 | Сообщение # 5
Генерал-лейтенант
Группа: Администраторы
Сообщений: 503
Награды: 3
Репутация: 3
Статус: Offline
Мост Азамата


В очень давние времена жил спустившийся с гор Арамази Улып-богатырь. У него было много скота, и жил он в полном достатке и довольстве. Всякие беды и несчастия обходили его стороной.
Но однажды кто-то из богов, видно, разгневался, горы Арамази затряслись, загремел гром, засверкала молния, и полились нескончаемые потоки воды. Горные озера и реки вышли из берегов, и потоки воды устремились в долины и начали заливать луга, на которых Улып пас свои стада. Такого еще никогда не бывало, и Улып не знал, что делать, чтобы спасти свои стада. А луга с каждым днем затопляло все больше. Тогда Улып, при своей богатырской силе, начал перебрасывать своих коров, овец, лошадей на более высокие, незатопленные места.
Три дня и три ночи трудился Великан, но скота у него было так много, что до окончания дела было еще далеко.
По соседству с Улыпом жил кузнец-богатырь Азамат. Решил Азамат помочь своему соседу. За семь дней и ночей он сковал узорчатый, сверкающий семью цветами мост. Один конец моста упирался в горы Арамази, другой опускался на волжские луга.
Улып со своей женой перегнал свои стада по этому мосту на волжский берег. И как только все стада перешли через мост, он исчез, стал невидим.
Теперь этот семицветный мост можно видеть только в ясную погоду после дождя. Вот почему чуваши возникающую после Дождя радугу называют Мостом Азамата.
 
DefOldДата: Понедельник, 05.04.2010, 09:20 | Сообщение # 6
Генерал-лейтенант
Группа: Администраторы
Сообщений: 503
Награды: 3
Репутация: 3
Статус: Offline
Как у чувашей поселились деньги


Когда-то, в старопрежние времена, плыла вниз по Волге лодка. В одном месте она пристала к берегу. В лодке находились семь разного достоинства монет: копейка, семиш-ник, пятак, гривенник, двухгривенный, полтинник и целковый. Они, говорят, ездили по белу свету и искали для себя новые места.
Лодка пристала к правому крутому берегу. На горе виднелось большое чувашское село. Целковый, как самый старший, приказал полтиннику:
— Поднимись-ка на гору, в село, и узнай, что за люди там живут и есть ли у них деньги.
Полтинник хоть и был в подчинении у целкового, но считал себя тоже старшим над остальными монетами и послал в село двугривенного. Тот, в свою очередь, перепоручил дело гривеннику, гривенник — пятаку, пятак — семишнику, семишник — копейке. Копеечке уже некому было приказывать, пришлось идти самой. Покатилась она в сторону села, а вскоре и из глаз исчезла.
Ждут-пождут копейку, а ее нет и нет. Рубль опять велит полтиннику сходить в село, поглядеть, что за народ там живет и имеет ли деньги. Полтинник опять посылает вместо себя двугривенного, тот — гривенника, гривенник — пятака, пятак — семишника. Семишник остался младшим, перепоручать дело некому, пришлось самому идти. Покатился он в сторону села и из глаз пропал.
Ждут-пождут остальные деньги — нет ни копейки, ни семишника. Целковый опять берет за бока полтинника, тот — двугривенного, двугривенный — гривенника, гривенник — пятака. Пятаку посылать некого, покатился сам.
Ждут-пождут — нет и пятака, как в воду канул. Целковый посылает полтинника, полтинник — двугривенного, двугривенный — гривенника.
Один за другим укатились в село и гривенник, и двугривенный, и полтинник. Укатились и от них тоже ни слуху ни духу. Целковый остался один. Посылать уже некого. Подождал он еще немного да и думает:
— Что такое, куда они все подевались? Видно, придется самому на ту гору подняться и все разузнать.
И хоть был он от природы важным и ленивым, зашагал той же дорогой, по которой исчезли остальные монеты.
Пришел целковый в село, видит — в середине села большущий базар шумит. Пригляделся получше — тут копейка с семишником, пятак с гривенником и двугривенный с полтинником туда-сюда снуют, катаются меж людей, за какую-нибудь минуту по нескольку раз меняются местами. Да так-то весело, с разными шутками-прибаутками, что глядеть любо-дорого.
Пришелся базар по душе и целковому. Он тоже решил остаться тут навсегда.
Правда, целковый, не в пример юркой мелочи, по-прежнему не вертелся и не суетился меж людей, а больше лежал спокойно по карманам богатых людей. Издавна такой порядок ведется: крупные деньги лежат в кармане одного хозяина, а мелкие, работая вместо крупных, постоянно переходят из рук в руки, из кармана в карман.
 
DefOldДата: Пятница, 09.04.2010, 12:27 | Сообщение # 7
Генерал-лейтенант
Группа: Администраторы
Сообщений: 503
Награды: 3
Репутация: 3
Статус: Offline
Кехермень-Кетиль

У старика со старухой росли два сына. Старшему, Кехитрану, было двенадцать лет, а младшему, Кехермень-Кетилю, всего полтора года.
Выбежали как-то раз братья на улицу поиграть. Вдруг нежданно-негаданно налетел Вихорь. Закружил, завертел всё кругом, подхватил и унес Кехермень-Кетиля в царство Пери.
В том царстве Кехермень-Кетиля взял на воспитание царь Пери. Стал парень расти не по дням, а по часам. И скоро вырос выше девяти аршин, в плечах косая сажень, и сила в нем была непомерная.
Все дети царства Пери боялись богатыря Кехермень-Кетиля. Когда он выходил на улицу, сверстники разбегались и издали кричали:
— Не станем мы с тобой играть, человеческий сын! Уходи от нас!
Кехермень-Кетиль сердился за такие речи на ребят царства Пери и, когда удавалось кого из них поймать, бил и обижал их.
Родители пожаловались царю Пери:
— Твой приёмыш, сын человеческий, житья не дает нашим детям, бьет ребят, калечит. Уйми его либо отправь куда-нибудь из нашего царства.
«Экая беда с этим Кехермень-Кетилем, — подумал царь, — надо как-то от него избавиться. Напрасно я тогда принял парня». Думал, думал царь и придумал. Говорит приёмышу:
— Не пристало тебе, такому богатырю, с малыми ребятами играть! Сделай шар да клюку, коли можешь, и играй с моими солдатами.
Кехермень-Кетиль тому рад-радехонек. Пошел в лес, вырвал с корнями два многовековых дуба. Из одного сделал огромную, тяжелую клюку, а из комля другого дуба вытесал такой большой шар, что впору только двум силачам поднять. Вышел на улицу и закричал:
— Выходи, кто хочет со мной шар гонять!
Послал царь двадцать отборных силачей солдат и наказал им:
— Играйте с Кехермень-Кетилем и помните: сила у него непомерная и надо вам его во что бы то ни стало обыграть. Коли верх возьмете, может, посмирнее станет и легче мне будет от него избавить наше царство. Ведь не знал я, когда взял его у Вихоря в приемыши, что человеческий сын в один год так вырастет и станет могучим богатырем. Силы-то набрался, а разум ребячий, вот и озорует.
Вышли солдаты на площадь, а Кехермень-Кетиль говорит:
— Давайте конаться, кому первому начинать.
Первому досталось начинать Кехермень-Кетилю. Установил он шар поудобнее и с такой силой ударил клюкой из целого дуба, что шар полетел со страшным свистом. Многих солдат оглушил тот свист, иных воздухом с ног сбило, а кто устоял на ногах да пробовал поймать шар, тех и вовсе покалечило. У кого руку, у кого голову оторвало.
Бросил Кехермен-Кетиль клюку и с досадой сказал:
— Что за игра! Двадцать человек не могли шар поймать, да еще и покалечились!
А царь сидел на крыльце, все это видел и подумал: «А ну как он из-за чего-нибудь рассердится, может в сердцах все наше царство разорить». И тут же велел позвать Кехермень-Кетиля.
— Вижу, что в нашем царстве нет тебе поединщика. Спустился бы ты в подземный мир. Там, слыхал я, есть сильные могучие богатыри. Найдешь, с кем силой помериться.
— А как туда попасть? — спросил Кехермень-Кетиль.
— Ступай отсюда прямо наполдень, и встретится тебе провал в земле. Это и будет вход в подземный мир.
Кехермень-Кетиль вскинул клюку на плечо и отправился в путь-дорогу. Шел, шел и заметил, что в одном месте свет из-под земли пробивается. Подошел ближе и увидал узенький провал. Свет из этого провала и пробивался. Клюкой да руками разгреб землю, расширил вход и спустился в подземное царство. Огляделся и заметил единственную тропу. Шел, шел, притомился и есть захотел. Сел возле тропы отдохнуть, а тут, откуда ни возьмись, мчится прямо на него громадный бык с такими большими острыми рогами, что смотреть страшно. Невдалеке остановился бык, стал копытами землю рыть, глаза огнем горят. Голову нагнул и ринулся на Кехермень-Кетиля, а тот легонько ударил клюкой и убил быка наповал.
Ухватил Кехермень-Кетиль быка за хвост, поднял повыше и с такой силой тряхнул, что выпала бычья туша из шкуры.
— Обед сам ко мне прибежал, — сказал он.
Утолил он голод, отдохнул и пошел дальше. Привела его тропинка к избушке. Заглянул в окно и увидал: на печи старик спит. Постучал и крикнул:
— Дедушка, пусти переночевать!
— Кто ты есть, молодец, и как сюда попал?
— Я сын человеческий, зовут меня Кехермень-Кетилем.
И рассказал старику, как его малым ребенком Вихорь унес, а царь Пери усыновил.
— Сказал царь Пери, что в поземном царстве у вас много богатырей и есть с кем силой помериться.
— Парень ты, видать, хороший, не криводушный, — проговорил старик, — и мне тебя жалко. Обманул тебя царь Пери, твой приемный отец, либо сам он ничего не знал о подземном царстве. Владеет царством у нас страшенное чудовище. У того чудовища двенадцать рук, на каждой руке по сорок пальцев. Сам живет в подземелье, оттуда выставляет руки и бесчисленными своими пальцами хватает все живое и здесь и на белом свете. А как кого ухватит, тотчас затягивает к себе в подземелье и пожирает. Много находилось сильных и смелых богатырей, которые пытались победить чудовище, избавить от двенадцатирукого мири, да все они погибли. Скоро никого в живых не останется, кто не переберется на другой конец земли. И тебе туб оставаться нельзя. Уходи, покуда жив, отсюда подальше. Да поскорей.
— Уйти — дело нехитрое. Уйти я успею. А вот ты скажи, как мне повидать двенадцатирукого царя? — спросил Кехермень-Кетиль.
— Незачем тебе искать свою погибель, — отвечал старик. — Да и время сейчас позднее, ложись отдыхай — утро вечера мудренее.
С теми словами залез старик на печь и в скором времени крепко уснул. А Кехермень-Кетиль вышел потихоньку из избы и отправился по тропинке вдоль берега реки. Шел близко ли, далеко ли, увидал: низко над землей крыша приподымается, а из-под крыши, из верхних окон, во все стороны руки протягиваются, и множество длинных пальцев на тех руках шевелится. «Не иначе как это и есть сам двенадцатирукий подземный царь», — подумал Кхермень-Кетиль и вдруг почуял, как потянул и потянул его вперед. И тут только заметил, что крепко держат его пальцы, и руку видал. Издали ухватил молодца подземный царь.
Стал Кехермень-Кетиль вырываться. И так и сяк повернется, старается освободиться, а сам шаг за шагом против воли переступает все ближе и ближе к крыше. И когда чудовище подтащило его уже совсем близко — осталось лишь втянуть в окно, — Кехермень-Кетиль уперся в стену ногами, поднатужился и так сильно дернулся назад, что напрочь оторвал мохнатую руку толщиной с десятивершковое бревно. Кинул руку в реку, а сам воротился в избу и лег спать.
Утром, когда позавтракали, сказал старику:
— Пойду хоть издали взгляну, что это за двенадцатирукое чудовище — подземный царь.
— Как вчера говорил, — молвил старик, — так и сегодня скажу: не ходи. Погубит тебя подземный царь.
— Чему быть, то и станется, а пойти пойду, — стоит на своем Кехермень-Кетиль, — погляжу, чья возьмет!
— Ну, твоя воля, — махнул старик рукой. — Будь по-твоему. Ступай, но сперва выслушай, что скажу. Не шуточное дело ты затеял...
Рассказал все, что знал про двенадцатирукого подземного цари, и под конец прибавил:
— Коли запомнишь, что я тебе сказал, и с толком за дело возьмешься, может, и победишь проклятое чудовище.
Поблагодарил Кехермень-Кетиль старика, подхватил свою клюку и пошел по знакомой тропинке. Когда показалась вдали крыша подземного дворца, все одиннадцать рук протянулись в его сторону и послышался голос:
— А-а, опять пришел! Думаешь, одну руку оторвал, так и обессилил меня? Одиннадцать рук еще осталось! Живым отсюда не выпущу. Сейчас тебя проглочу!
— Сперва баню натопи — я хоть помоюсь с дороги, — а потом и делай что хочешь.
— Что ж, помойся, — сказал подземный царь и приказал баню вытопить.
Прошло сколько-то времени, служанка прибежала:
— Баня готова, жару-пару много, можно мыться!
— Ступай мойся скорее, — торопит подземный царь, — нечего время вести!
— У нас принято так: сначала хозяин жар проверит, а уж потом и гости идут париться.
— Будь по-твоему, потешу тебя перед смертью.
Покуда подземный царь в бане был, Кехермень-Кетиль заскочил во дворец и , как учил его старик, отворил заветный ларец. Бутылку с живой водой поставил, где стояла бессильная вода, а бессильную воду поставил на место живой, сильной воды.
В ту пору воротился из бани подземный царь:
— Ступай, мойся поскорее, мне уж обедать пора!
— Я что-то раздумал, — отвечал Кехермень-Кетиль. — Давай сначала поборемся, а потом я в баню схожу.
— Поборемся так поборемся, — сказал подземный царь и подал бутылку с живой водой, — испей немного.
А сам схватил бутылку с бессильной водой, стал пить. Сразу почувствовал, что сил у него стало меньше в десять раз. Кехермень-Кетиль тем временем выпил живую воду, и силы у него удесятерились.
— Ох, не ту водя я тебе дал! — закричал подземный царь. — Дай сюда твою бутылку!
Выкинул добрый молодец пустую бутылку, ухватил подземного царя и вытащил из подземелья. Потом размахнулся своей клюкой и с одного удара убил обессиленного подземного царя. Разрубил его туловище и освободил великое множество народу. Повалило видимо-невидимо людей из разных стран, проглоченных двенадцатируким чудовищем. Идут люди и прославляют богатыря Кехермень-Кетиля. Встретил добры молодец и своего отца, и старшего брата Кехитрана. Обнялись они, поздоровались и все вместе воротились домой. Там устроили пир на весь мир.
На том пиру все пили и ели и прославляли геройство и удаль победителя подземного царя — доблестного Кехермень-Кетиля. И я на том пиру был, обо все узнал и вас рассказал.
 
DefOldДата: Среда, 14.04.2010, 12:05 | Сообщение # 8
Генерал-лейтенант
Группа: Администраторы
Сообщений: 503
Награды: 3
Репутация: 3
Статус: Offline
Бедный Илюш

Давно дело было. Один царь по имени Еремей вздумал выдать замуж свою дочь. Но условием поставил не богатство и не знатность жениха, а его умение красно говорить. Он так и объявил во всеуслышание: выдам дочь за того, кто в красноречии заткнёт за пояс меня самого, пусть тот человек хоть и будет беден.
Услышав о таком условии царя, всякие там вельможи и министры, не очень-то долго раздумывая, сами себе сказали: «Э, нет, женихов из нас не получится, лучше и не пробовать тягаться с царём в словопрении».
А вот сын одного бедного крестьянина Илюш, услышав царское слово, обрадовался. «А нельзя ли мне попытать счастья,- подумал он.- Не получится ли из меня жениха для царской дочери?» И отправился из родного дома в столицу. Но идти-то в город идёт, а не торопится. Поспешишь, говорят, людей только насмешишь. Надо действовать наверняка - одному за такое дело лучше и не браться. Хорошо бы найти такого добра молодца, который за словом в карман не лезет.
И тут как раз идёт навстречу ему Илле. Илюш останавливает Илле и, показывая рукой на пустое поле, говорит:
- Гляди-ка, Илле, вон идут двенадцать волков.
Илле смотрит-смотрит, а ничего не видит. Так и говорит:
- Нет там никаких волков.
- Коли так, иди, парень, своей дорогой, нам с тобой не по пути,- говорит Илюш и остаётся в поле один.
Через какое-то время попадается ему навстречу Илька. Илюш останавливает его и опять, показывая в чистое поле, говорит:
- Видишь, Илька, идут двенадцать волков!
- Шутки шутишь,- отвечает Илька.- Нет там никаких волков.
Илюш и ему:
- Коли так, иди своей дорогой, мне и с тобой не по пути. Идёт Илюш дальше - встречается ему Илюк*. Илюш останавливает его и, показывая в чистое поле, говорит:
- Гляди-ка, Илюк, идут прямо на нас двенадцать волков! Илюк какое-то время всматривается в пустое поле, а потом говорит:
- А ты, парень, оказывается, видишь неважно. Ведь их не двенадцать, а двадцать четыре!
Тогда Илюш обрадовался и говорит:
- Вот с тобой-то можно кашу сварить, вот с тобой-то мне по пути. Пойдём вместе царевну добывать.
Илюк соглашается, и они вдвоём идут в царский дворец.
Когда парни вошли в царские покои, царь Еремей обедал жареной курочкой. Завидев гостей, он сразу же заговорил с ними:
- Велел вот нынче прирезать эту курицу, а то взяла моду взлетать на крышу и склевывать звёзды. Оставь её - того гляди, все звёзды склюет.
Илюш в тон царю говорит:
- Не стоило беспокоиться. Наши куры уже давно склевали все яркие звёзды, остались только мелкие да тусклые.
Царь даже курочку есть забыл, глядит на Илюша, а потом, как бы проверяя правильность его слов, спрашивает у Илюка:
- Правду ли говорит этот человек? Илюк отвечает:
- Я не знаю, правда это или неправда, я живу сапожным ремеслом, домашнюю птицу не развожу. Но я видел собственными глазами, как три дня назад соседская курица несла в клюве полмесяца.
Из слов Илюка получалось, что Илюш говорил правду. Следующим блюдом царю подали капусту.
- Добрая у нас капуста родится,- говорит царь.- Из одного вилка наквашивают сорок, а то и пятьдесят кадок.
Илюш своё:
- Ну, у нас-то капуста будет покрупней: из каждого кочана выходит по триста, а то и по четыреста кадок.
Царь Еремей взглядывает на Илюка:
- Правду ли говорит этот человек? Илюк в свою очередь отвечает:
- Не берусь сказать, правда это или неправда, я живу сапожным ремеслом. Но неделю назад над нашей деревней разразился сильнейший дождь. И как раз во время этого дождя через деревню проходил полк солдат. Так вот все они - а их небось больше трёх тысяч было - укрылись от дождя одним капустным листом, и все остались сухими.
Опять в глазах царя стало правдой то, что сказал Илюш. Подали новое блюдо - мясо быка.
- У нас, когда режут быка,- говорит царь,- потом из костей хоть целый дом ставь, а шкурой можно покрыть тот дом и ещё останется.
- Наши быки будут покрупнее,- не робеет перед царём Илюш.- У нас костей одного быка хватит на постройку целой деревни, а шкуры - на то, чтобы покрыть её всю.
- Правду ли говорит этот человек? - спрашивает царь у Илюка.
А Илюк отвечает:
- Я не знаю, правда это или неправда, я живу сапожным делом. Но вот десять дней назад мимо нас прошёл один бык, так хвост его ещё и до сих пор по деревне тянется. Когда я шёл сюда, мне пришлось перешагивать через этот хвост.
Так перед царём становятся правдой и эти слова Илюша. И царю ничего не оставалось, как признать себя побеждённым в словесном состязании с Илюшем и отдать за него свою прекрасную дочь.
Илюш женился на царевне, и я был на их свадьбе. Пел, а голоса своего не слышал; плясал - хоть ноги и не шевелились; ел масло - вкуса не почувствовал; пил мёд - по губам текло, а в рот не попало.
[Илюш, Илле, Илька, Илюк - одно и то же имя Илья.]
 
DefOldДата: Пятница, 16.04.2010, 14:10 | Сообщение # 9
Генерал-лейтенант
Группа: Администраторы
Сообщений: 503
Награды: 3
Репутация: 3
Статус: Offline
Угандей и Селендей

Примечения: Сказка о том, как Угандей Селендея перехитрил.

Жил в деревне ловкий, оборотистый мужик Угандей. Был он холост, не женат. И по дому у него управлялась младшая сестра Сернюк.
Понадобилось как-то раз Угандею коня купить, а своих денег мало. Что делать? Пошел он в соседнюю деревню и занял там у богатого жадного торговца Селендея сто рублей.
— Через год долг вернешь и три месяца бесплатно у меня поработаешь! — сказал богач.
Прошел год, а Угандею нечем с лавочником Селендеем расплатиться. Селендей сам пришел к должнику — дома не застал. Пришел через неделю еще раз — опять Угандея дома нет. Рассердился огач и говорит:
— Скажи, Серюк, своему брату: если на этих днях не принесет денег да не примется у меня работать, я приеду и увезу тебя. Будешь у меня батрачить до тех пор, покуда брат тебя не выкупит.
Сернюк рассказала брату, как лавочинк грозился ее увезти батрачить, а Угандей в ответ ей и говорит:
— Ступай поживи у тетки, покуда я тебе весть не подам.
Девушка собралась и ушла в другую волость, где тетка жила, а Угандей в тот день, когда богатей посулился прийти, с утра переоделся в женское платье, повязал фартук, на голову напялил тухью и сел за прялку. Сидит, время ведет.
[Тухья — чувашский женский головной убор]
Приехал Селендей, видит, что хозяина дома нет, и спрашивает:
— А где же твой брат?
— Брат в город уехал и, видать, не скоро вернется.
— Ах, в город ехать у него деньги нашлись, — закричал лавочник, — а со мной рассчитаться да отработать за долг ни денег, ни времени нету! Я как сказал, так и сделаю. Собирайся живо! Поедешь ко мне и станешь работать до тех пор, пока брат тебя не выкупит!
— Мне все равно, где ни жить, — проворчала пряха. — Кормить будешь так стану и у тебя жить.
Так и перебрался Угандей по видом Сернюк к Селендею. Живет неделю, другу. Ест за троих, а от работы отлынивает. Что заставят делать — ответ один:
— Не умею! Век не приходилось делать!
Ни бранью, ни побоями ничего поделать с ленивой батрачкой не может Селендей. «Надо как-то избавиться от дармоедки, а то совсем меня разорит», — думает.
Думал, думал и придумал. Пошел к соседу, тоже богатому мужику. Поговорили о том о сём, а под конец хитрый лавочник сказал.
— Парень-то у тебя уж в годах. Давно бы женить надо.
— Женить бы и правда надо, годы вышли, — отвечал сосед. — Да сам знаешь, таиться от тебя не стану, всем невестам в округе ведомо, что парень мой придурковатый. Хоть и смирный он, работящий, а попробуй жени его. Ведь даже вдовица-бобылка и та на калым не польстилась, не захотела дочь отдать. Думаю в другой уезд съездить может, там высватаю невесту за сына.
— Знаю, обо всем, что говоришь, наслышан, — начал Селендей, — потому и завел об этом разговор. Есть у меня на примете невеста твоему сыну. Коли за калымом не постоишь, не поскупишься, так можно приниматься свадьбу играть да пир пировать. Свою работницу Сернюк, сестру Угандея, я, так и быть, из дружбы к тебе уговорю выйти замуж. Девушка она ладная, не сварливая, будет покорной женой и доброй невесткой.
— Только бы не стала она отказываться, а за калымом я не постою, — обрадовался сосед. — А нам к страде крепкие руки вот как нужны!
— Н пожалеешь поторы сотни, — сказал Селендей, — готовься к свадьбе!
Сосед перечить не стал. Тут же дал лавочнику полтораста рублей, и через три дня принялись свадьбу играть.
Как только гости разошлись и остались молодые с глазу на глаз, невест и говорит:
— Ой, что-то мне неможется! Пойду на улицу на минутку!
И вышла. А через малое время дверь приоткрылась, и в избе оказалась коза. Придурковатый жених в голос закричал:
— Чур меня, чур! Жену околдовали, в козу превратили!
А Угандей той порой сбежал в свою деревню.
На другой день как ни в чем не бывало он в своем обличье пришел к Селедею и говорит:
— Принес тебе долг, а ты верни сестру!
Лавочник перепугался и стал его уговаривать:
— Не сердись, Угандей, выслушай меня. Сестра твоя вздумала выйти замуж, на захотела батрачить. А вчера после столованья колдуны обратили Сернюк в козу. Мы и сами не знаем, что теперь делать.
— Знать не знаю я ваших колдовских дел, — закричал Угандей, — получи с меня долг, а мне подавай мою сестру!
— Не шуми, Угандей! — уговаривает его Селендей и отец жениха. — Может быть, найдем, колдуна посильнее и он сумеет расколдовать Сернюк. Криком делу не поможешь. Долг с тебя получать не стану. Сврех того мы со сватом дадим тебе еще сто рублей, а сами найдем хорошего колдуна, он снова обратит козу в девушку.
Взял Угандей деньги и увел козу.
Много ли, мало ли прошло времени, встретил Селендей сестру Угандея и спрашивает:
— Как тебе удалось снова превратиться в человека?
— Ой, не говори, — отвечала Сернюк. — Брат три уезда объехал, пока разыскал такого колдуна, который оказался сильнее тех, что меня в козу обратили. Нам это обошлось больше трехсот рублей, и брат по суду хочет с тебя эти деньги взыскать.
— Зачем нам судиться? — стал просить жадный лавочник. — Я и без суда отдам ему эти деньги.
 
DefOldДата: Понедельник, 19.04.2010, 11:12 | Сообщение # 10
Генерал-лейтенант
Группа: Администраторы
Сообщений: 503
Награды: 3
Репутация: 3
Статус: Offline
Юман-батыр

Когда-то давным-давно за семьюдесятью семью морями жили старик со старухой.
Был у них большой фруктовый сад. В саду росли золотые яблоки. И всего у старика со старухой было вволю. Жить бы да радоваться. Но не было детей, и о том они очень тужили.
Как-то раз осенней порой пошел старик к дальнему лесному озеру рыбки половить.
Стёжками-дорожками сквозь дремучий лес пробирался и вдруг увидал на дереве небольшую неведомую птицу. В то самое время, откуда ни возьмись, камнем упал на птицу ястреб, вцепился в нее острыми когтями и ну теребить.
Пожалел старик птицу, схватил камень, бросил в ястреба и убил его. Взмахнула птица крыльями, взлетела на вершину дерева и заговорила по-человечьи:
— Спасибо, добрый старик, от смерти ты меня спас. Проси чего хочешь, всё исполнится по твоему хотенью.
— Ничего мне не надо. Всего у нас со старухой волю. Вот только нет у нас ни сына, ни дочери.
— Не кручинься, — сказала птица. — Ступай отсюда на восток. Увидишь дуб-великан — вершиной в небо упирается. На самой макушке этого дуба есть гнездо. Возьми из гнезда два яйца, дома укрой их получше и держи в тепле двадцать один день.
Проговорила это птица, снялась с ветки и улетела. А старик пошел, куда она ему велела.
Издалека увидал высоченный дуб, подошёл ближе, глянул на вершину — шапка с головы упала. «Ну как я доберусь до гнезда? Глядеть и то страшно», — подумал старик.
В ту самую минуту слетела с вершины дуба голубка, села наземь, и выкатилось у неё из-под правого и из-под левого крыла по яичку.
— Прими, добрый человек, наш лесной подарок! — проворковала голубка и улетела.
Только успел старик уложить яйца за пазуху, как очутился в своей деревне.
— Чего так скоро воротился? — встретила его старуха.
Рассказал старик, что с ним в лесу приключилось, положил яйца в лукошко с шерстью, а лукошко поставил на печь.
На двадцать первый день лопнуло одно яичко, и показался человечек ростом с кочедык
[Кочедык — инструмент для плетения лаптей]
Старик со старухой обрадовались:
— Назовем нашего первенца Свертибашем!
В скором времени треснула скорлупа и у другого яичка, и выскочил человечек ростом всего с рукоятку кочедыка. Засуетилась, захлопотала старуха:
— А этого сынка как наречём?
— Гнездо-то, откуда голубка яйца принесла, на вершине дуба было свито, вот и назовем его Юманом
[Юман — дуб (чувашск.)]
Стали ребята подрастать. Свертибаш был непоседлив и большой обжора. Съедал всё, что ни попадалось под руку. Нередко и братнину долю съедал. Вырос он скоро и прослыл в деревне силачом.
Юман рос крепким и проворным, но ростом был не¬велик.
Когда сыновья выросли, родители сказали:
— Милые сынки, мы состарились, а вам пришла пора каждому своей семьёй обзаводиться, порадовать нас внучатами. Поезжайте, по белому свету постранствуйте. Найдёте по уму, по сердцу хороших невест, станем свадьбы играть, пиры пировать. В пути-дороге дружите, один другого не обижайте. Помните этот наш совет, и будет наше благословение с вами. Тогда каждый найдёт своё счастье.
С теми словами старик пошёл в конюшню и вывел двух, оседланных коней. Один конь сытый и резвый, другой — смир¬ный и тощий, точно косарь.
— Выбирайте, кому какой нравится, — сказал отец. Свертибаш тотчас вскочил на гладкого, резвого аргамака, а Юман сел на тощего коня, и покинули братья родительский дом.
Ехали они семьдесят семь дней. Тут Свертибаш остановился.
— Я сильно проголодался, — сказал он, — а родители дали нам в дорогу всего-навсего по три яблока.
— Так ведь яблоки эти не простые, а чудесные, — сказал Юман.
Свертибаш достал и съел все три яблока. А Юман к своим не притронулся.
После отдыха ехали ещё семьдесят семь дней. Кони из сил выбились, и сами молодцы притомились. Остановились на зелёном лугу. Пустили коней на траву-мураву, а сами крепко уснули.
Свертибаш проснулся первым, стащил потихоньку у спящего брата два яблока и съел. Хотел было и третье украсть, но как раз в ту минуту Юман проснулся, глядь, а яблок нет, и стал он брату пенять:
— Как не стыдно! Родители наказывали жить в мире и согласии, друг другу во всём помогать, а ты вздумал яблоки красть!
Съел Юман половину последнего яблока и почувствовал себя бодрым и сильным. Другую половину яблока скормил коню, и конь сразу стал резвым и гладким.
И снова сели братья на коней. Еще семьдесят семь дней продолжали путь и приехали в стольный город. В том городе у царя была дочь-красавица. Как узнал об этом Свертибаш, сказал брату:
— Ты поезжай куда знаешь, а я тут останусь и посватаю царевну.
— Ну, мне-то, как видно, в этом городе невесты не найти — отвечал Юман, — а родители ведь не велели нам с тобой разлучаться.
— Отец с матерью от старости из ума выжили, — засмеялся Свертибаш, — и если все их прихоти исполнять, так нам придётся век холостыми-неженатыми ходить. Коли нет здесь тебе невесты, поезжай один, ищи свою долю, а я никуда от¬сюда не поеду.
Сколько ни уговаривал Юман брата, всё без толку. Поту¬жил, погоревал он и уехал один из города.
Свертибаш расстался с братом и пошел к знаменитой гадалке:
— Хочу жениться на царской дочери, а во дворец попасть никак не могу: стража не пропускает. Посоветуй, как высватать царевну!
— А что мне дашь за совет?
— Денег у меня нет. Отдам тебе своего коня.
И тут же привел гадалке своего аргамака. Тогда гадалка сказала:
— Царевна ежедневно оборачивается лебедью и летает купаться в озере, которое находится в тенистом лесу. Там она снова обернется девушкой и купается. Если сумеешь унести ее лебединые крылья и одёжу, а потом скажешь, что всё это ты отбил у вора, — половина дела сделана. Кроме того, дам тебе приворотное зелье. Посыпь одёжу царевнывот этим порошком, и она навеки полюбит тебя.
На другое утро Свертибаш схоронился в кустах на берегу лесного озера и стал ждать. Около полудня прилетела белаялебедушка,опустилась напесок, сбросила крылья обернулась златокудрой девицей, скинула одёжу и стала купаться.
Свертибаш утащил лебединые крылья, посыпал приворот¬ным зельем платье царевны, а сам отошёл чуть подальше и ждёт, что будет.
Выкупалась царевна, вышла на берег и не нашла ни крыльев, ни платья и горько заплакала:
— Ох, тошнёшенько! Какой злодей меня обездолил? Как мне теперь в таком виде на люди показаться?
Свертибаш как только услышал, что царевна заплакала, тотчас закричал, заругался:
— Ах, разбойник! Отдай всё, что украл! Все равно не уйдешь, не убежишь от меня.
И через малое время кинул из-за кустов одёжу и лебеди¬ные крылья:
— Одевайся, прекрасная царевна! Насилу отбил у вора твоё платье да крылья.
Царевна несказанно обрадовалась, скорым-скоро оделась и проговорила:
— Не знаю, как и благодарить тебя, мой спаситель! Вый¬ди из кустов, покажись мне.
А Свертибашу того только и надо было. Вышел на берег, стал небылицу сказывать:
— Иду мимо озера и вижу, какой-то оборванец выско¬чил из кустов и тащит женскую одёжу и лебединые крылья. Закричал я на него, кинулся догонять, и еле удалось
Глянула на него прекрасная царевна, а приворотный по¬рошок уж подействовал. И кажется ей, что краше этого молодца никого на свете нет. Смотрит на Свертибаша, глаз отвести не может.
— Кто ты есть и откуда, добрый молодец? — спросила она под конец.
— Я королевич, — повёл обманную речь Свертибаш. — Докатилась молва до нашего королевства о твоей несказанной красоте, и приехал я по доброму делу, по сватовству. Пойдешь за меня замуж, прекрасная царевна?
— Я-то с радостью пойду за тебя, да вот не знаю, согласятся ли отец с матерью. Ну да ты не тужи, не печалься. Я ведь единственная дочь у них. Родители мне никогда ни в чём не отказывали, а уж коли заплачу — нипочем не откажут.
С теми словами подхватила она под руку Свертибаша и привела во дворец прямо к царю:
— Вот мой суженый! Благословите, батюшка, выйти за него замуж.
Царь сперва рассердился, ногами затопал, корону набок сдвинул:
— Век тому не бывать, чтобы мы породнились с каким-то неведомым проходимцем!
— Не проходимец он, а королевский сын, — сказала царевна и принялась так громко кричать и плакать, что царь уши заткнул.
На крик сбежались нянюшки, мамушки. Прибежала и сама царица.
— Что тут делается? — закричала она.
А как узнала, что дочь суженого привела и отец противится, сама заплакала, стала царю выговаривать:
— Где это видано, где это слыхано, чтобы родной отец своё дитя обижал? Дочь жениха по сердцу нашла, домой привела. Другой бы на твоём месте радовался, а ты, бесчувственный, нашу дочушку до слёз довёл и сидишь как пень!
— Да замолчите вы! — Царь рукой махнул. — Делайте, как знаете!
Царица с царевной слёзы осушили, принялись хлопотать. Жениха напоили, накормили. Потом царь сказал:
— Велите запрячь пару коней в хороший тарантас. Пусть жених повезёт невесту к богоданным родителям, к своему отцу с матерью. Там и уговорятся, когда станем свадьбу играть, пир пировать.

Привез Свертибаш царевну домой:
— Нашел я себе невесту. Люба ли она вам, родители, а мне лучше её на всём белом свете несыскать.
— Это-то хорошо, сынок, что ты невесту себе высватал. А где же брат твой Юман? — спросил старик.
— Не хотелось мне с братом расставаться. Уговаривал его не разлучаться, но не послушался он меня. Очень Юман своевольный. Не сказавшись, скрылся, уехал потихоньку неизвестно куда.
Посуровел старик, но промолчал.
— Спрашивают родители невесты, когда свадьбу станем играть, — проговорил Свертибаш.
— Когда Юман вернётся, тогда и станем о свадьбе говорить, — ответил старик.
А Юман той, порой ехал все дальше и дальше и в пути-дороге совсем отощал. Заехал он в глухой, тёмный лес. Остановил коня возле огромного, развесистого дуба. И тут, откуда ни возьмись, появился перед ним седой старик.
— Кто ты есть, добрый молодец? Куда путь держишь? — ласково спросил он.
Рассказал Юман, кто он и куда едет.
— Вот ты кто! — сказал обрадованно старик. — Ведь ты, значит, внучек мой!
И тут же повёл седой старик Юманавизбу, накормил, напоил.
— Ложись отдыхай, а завтра обо всём поговорим.
— А конь мой как же? — спросил Юман. — Не кормлен, не поен он.
— О коне не беспокойся. Накормлю и напою и от непогоды укрою.
На другое утро пробудился парень, а дед уж не спит:
— Давай завтракать, потом покажу тебе своё хозяйство.
После завтрака повёл гостя по разным покоям. По один¬надцати провёл, а в них всякого добра полным-полно. Открыл двери в двенадцатый покой. Зашёл туда Юман, да так и обомлел. Стены уставлены двенадцатью зеркалами. В одном видны все моря и океаны, в другом все реки земные, в третьем зеркале видится небесная высота, в четвертом— подводная глубин, в пятом— все рыбы речные, озерные и морские, в шестом— все гады ползучие, в седьмом — звери рыскучие, в восьмом — птицы, какие есть на земле, в девятом — люди разных стран и наречий. Одним словом, в эти зеркала было видно всё, что есть на земле, под землёй, на воде и под водой, в небесной вышине и в человеческой душе.
А когда взглянул Юман в двенадцатое зеркало, то так ахнул. Смотрела на него девица — ненаглядная красота и будто что-то говорила Юману.
Долго он стоял перед двенадцатым зеркалом. Потом очнувшись, спросил деда:
— Кто эта прекрасная девица? —Это Уга, — ответил старик.
— Краше её не было и нет на всём белом свете, — сказал?! Юман. — Высватай за меня этудевушку!
— Если смотрела Уга на тебя в зеркале приветливо, это
добрый признак. Но знай, что высватать её очень трудно.
— Чего бы ни стоило, не отступлюсь. Лучше живу не
быть, чем без милой жить, — ответил Юман.
— Будь по-твоему, слушай, что тебе скажу. Дам я тебе ружьё, и научись перво-наперво стрелять без промаха. Когда пойдешь свататься, это пригодится.
Поблагодарил Юман старика за ружьё, воротился домой и стал каждый день ходить на охоту. Через год научился так; метко стрелять, что бил по любой цели без промаха и столько приносил дичи, что хватало и старикам родителям, и Свертибашу с невестой.
Отцу с матерью Юман сказал:
— Невесту я себе нашёл. Скоро пойду свататься.
А Свертибаш над братом посмеивался:
Ездил, ездил без толку, да и опять приедешь ни с чем.
Вернулся как-то раз Юман из лесу усталый, лёг спать и увидел во сне Угу.
«Стал ты теперь лучшим стрелком, — говорила она. — И если не побоишься трудов и опасностей, приходи ко мне, и буду я тебе верной и любящей женой. Но помни, придётся тебе износить три пары железных сапог, истратить три железных посоха да три железных колобка.
Сказала так Уга и исчезла. Тут и проснулся Юман. Проснулся и пошел в кузницу. Сковал ему кузнец три пары железных сапог, три железных посоха и три железных колобка.
Вскинул Юман ружьё на плечо и отправился в дальнюю дорогу. Шел долго ли, коротко ли, близко ли, далёко ли, са¬поги железные не изнашиваются, посохи не истираются, и колобки железные целым-целёхоньки.
В ту пору зашёл добрый молодец в дремучий лес, и повстречался ему в том лесу человек:
— Нет ли у тебя дорожных припасов, паренёк? — спросил он Юмана. — Голод меня измучил, и жажда истомила.
У Юмана оставался всего один сухарь да несколько капель воды. «Всё равно ненадолго мне этих припасов хватит», — подумал он и подал прохожему сухарь и воду.
— Вот всё, что у меня осталось.
Взял прохожий сухарь и воду, поблагодарил Юмана:
— Вижу — к беде людской да к горю ты отзывчивый, и хо¬чется мне чем-нибудь помочь тебе. Возьми вот эту сумку. Ко¬гда трудно придётся, открой её, и, может статься, выручит она тебя.
Сказал так прохожий человек и скрылся в лесу. А Юман дальше пошёл.
Навстречу выскочила лиса. Прицелился Юман, спустил курок, и перевернулась лисица, упала. Смотрит Юман: что та¬кое? Одна пара железных сапог прохудилась, один посох железный по рукоять избился, и один колобок железный на мелкие крошки рассыпался.
Прошел ещё несколько вёрст, вдруг выскочил из кустов матёрый волк, зубы оскалил. Юман выстрелил, и закувыркася, забился волк на земле. Тотчас же другая пара сапог раз валилась, второй посох и колобок рассыпались.
Прошел Юман мимо волка, не оглянулся. И тут вдруг из-за дерева высунулся огромный медведь, заревел и бросился на Юмана. Прицелился молодец, выстрелил прямо в пасть медведю и убил его наповал. В ту же минуту последняя пара железных сапог прахом пошла, последний железный посох и железный колобок в пыль рассыпались.
И тут почувствовал Юман смертельную усталь, лёг и уснул крепким сном. Сутки спал беспробудно и проснулся от голода и жажды. Пошарил, поискал, ни крошки еды, ни капли питья не нашёл и вспомнил: «Эх, да ведь и сухарь и последние капли воды отдал я прохожему человеку». Заметил около себя сумочку, которую дал ему странник. «Помнится, говорил он, будто что-то про эту сумочку», — подумал так и открыл её. В сумочке ничего, кроме платка, не было. Вынул платок и ле¬гонько встряхнул его. И в то же мгновение расстелилась перед ним скатерть-самобранка. А на скатерти всяких кушаний и напитков полным-полно. Пей, ешь, чего только пожелаешь.
Напился, наелся Юман вволю, встряхнул платок ещё раз — ни скатерти, ни пищи, ни питья не стало. «Вот это подарок!» — подумал он и стал платок убирать в сумочку, да нечаянно уронил его наземь, и вдруг, откуда ни возьмись, повалило войско: солдаты с ружьями, с саблями идут, в барабаны бьют, музыка играет, и знамя по ветру полощется. А командир спрашивает:
— С кем, хозяин, воевать приказываешь?
— Воевать сейчас ни с кем не надо, — сказал Юман. Поднял он с земли платок, и пропало всё войско, будто его и не бывало. «Это мне может пригодиться», — подумал Юман и убрал платок в сумочку.
Стал путь продолжать. Лес скоро кончился, пошли гус¬тые кустарники, а вдали виднеется поле. Пробирался он через кустарник, пробирался, и вдруг... земля под ним рассту¬пилась, и провалился молодец в глубокую пропасть. Летел-летел вниз и наконец упал на дно пропасти. Посмотрел вверх — небо ему величиной с копейку показалось.
Тут заметил он проход в земляной стене: «Дай пойду по этому проходу». Скоро проход стал расширяться, и оказался Юман в незнакомом мире. Вдали горы теснились, росли по склонам гор невиданные деревья, а в низине расстилались луга с диковинными цветами и неведомыми травами в рост человека. По луговине река текла.
По другую сторону реки увидал дом. Перебрался через реку, подошёл к дому. Дверь была не заперта. В первой же чисто прибранной горнице сидела девушка-красавица. Пригляделся Юман и узнал в этой красавице свою Угу. В то мгновение и девушка заметила молодца, узнала его и кинулась навстречу:
— Наконец-то дождалась я тебя, мой суженый! Не знаю только, на радость или на неизбывное горе встретились мы. Много лет томлюсь я в плену у двенадцатиглавого Змея. Он похитил меня из родительского дома, держит в заточении и требует, чтобы я вышла замуж за его племянника, злого волшебника. Ты спрячься: скоро чудовище воротится домой и тогда не быть тебе живому.
— Не тревожь себя, — проговорил Юман, — ведь за тем сюда и шёл, чтобы тебя выручить.
— Ох, чую — Змей возвращается, — забеспокоилась Уга, — стань хоть вот за печку!
Не успел Юман заскочить за печь, как зашумело всё кругом и с грохотом, со страшным свистом влетел Змей. Дом так весь ходуном и заходил.
— Фу-фу-фу! — закричал змей. — Что это тут земным человеком пахнет?
— Да, видишь, зашел какой-то прохожий, — промолвила Уга. — Крепко, видать, притомился и лег отдохнуть.
— Вот я его сейчас и съем!
— Не трогай гостя! Ведь это мой родной брат. Юман вышел из-за печки:
— Съесть ты меня успеешь, а сейчас я накормлю тебя моими дорожными припасами. Таких кушаний да напитков ты век не пробовал.
С теми словами достал из сумочки платок, встряхнул; и появилось такое множество разнообразных кушаний и напитков, что змей от удивления пасть разинул. Сколь ни прожорлив был змей, сколько ни пил, ни ел, на скатерти-хлебосолке убыли не было. Наконец отвалился Змей от стола, говорит:
— Отдай мне эту диковину!
— Если меня не тронешь, отдам, — посулил Юман.
— Не трону, не трону! — закричал Змей так, что стёкла из окон вылетели.
Выспавшись после обеда, змей созвал в гости всю свою родню. Собрались разные чудища: многоголовые змеи, гады и страшилища со всех краёв. Набился полон дом гостей.
— Давай свою диковину, поскорее припасай угощение! торопит — Змей.
Выхватил Юман платок и кинул наземь. Тотчас появилось несметное войско.
Спрашивает главный командир:
— Кого, хозяин, бить-воевать надобно?
— Бей, руби на мелкие куски всю эту нечисть! — приказал Юман.
Принялись солдаты стрелять и рубить саблями, и через недолгое время ото всех змей и гадов осталось одно крошево.
Сунул Юман платок в сумочку, и всё войско исчезло.
— Ну, теперь можно нам, Уга, отсюда уходить.
— Нет, — сказала Уга, — так их здесь оставлять нельзя. Они оживут, и нам беды не миновать. Чтобы навсегда избавиться, надо их сжечь.
Наносили они дров, подожгли дом, а сами выбежали на улицу.
Достала Уга из кладовой ковёр-самолёт, расстелила на дворе и говорит:
— Садись ко мне, и через несколько часов мы попадём в твою деревню.
Сел Юман с ней рядом, взвился ковёр-самолёт, вынес их на белый свет и в скором времени опустился прямо в то мое селение, откуда был родом Юман.
Старики родители встретили их хлебом-солью.
— Вот теперь можно и свадьбы играть, — молвил старик. — Готовьте всё к свадебному пиру, а я стану гостей созывать.
У Свертибаша и у его невесты всего было вволю. Напекла, наварила царевна великое множество разных кушаний и села вышивать свадебные подарки старикам родителям и ближней родне.
А у Юмана с Угой нет ничего. Опустил молодец голову, запечалился.
— Не вешай головы, — утешает Уга, — на поклон ни к кому не пойдём, всё сами справим, как надо.
И вот уже стали гости съезжаться. Приехали и царь с царицей — родители Свертибашевой невесты. Наступил канун свадебного пира.
— Ложись, Юман, спать, а мне надо приготовить всё, что требуется.
В полночь Уга вышла на крыльцо, перебросила с руки на руку волшебный перстень и проговорила:
— Собирайтесь, слетайтесь, мои верные помощники! Напеките, наварите всяких кушаний, чтобы было чем гостей угощать! Мёду, пива наставьте, вина накурите да подарки припасите для отца с матерью и для всех гостей!
Тотчас кухня и кладовая наполнились кушаньями, напитками и множеством разных ценных подарков.
На другой день начался свадебный пир.
Сперва Свертибаш со своей невестой столы накрыли и принялись угощать гостей. Угощения хватило только для самой близкой родни.
— Счётом маловато и на вкус небогато, а червячка заморить можно, от нужды сойдёт и это угощение, — молвил старик отец, когда отведал угощений Свертибашевой невесты.
Затем пригласили гостей за столы, накрытые Угой. И оказалось, так много всего наготовлено, что хватило не только на ближнюю родню. Угощали даже тех, кто пришёл только посмотреть на свадьбу.
— Отродясь так вкусно не пил, не ел! — похвалил отец Угу. - Накормила, напоила всю округу, и так много осталось, что можно ещё хоть два свадебных пира справить. Потом невесты стали родителям подарки подносить. Свертибаш с царевной подарили родителям шелковые наряды. Весь народ ахнул от удивления.
— Не стыдно нам со старухой в такой справе будет на сенокос идти. Видно, что невеста рукодельница, - похвалил подарки отец.
А когда Уга поднесла отцу с матерью подарки, все остолбенели.
— Эдакого дива век не видано! — шумел народ.
Отец с матерью и все гости не могли оторваться и глядели на наряды, словно из солнечных лучей сотканные.
— Такие наряды только по самым большим праздникам носить, — вымолвил старик. — Такой рукодельницы в наших краях не видано, не слыхано!
А Свертибаш со своей невестой чуть не лопаются от зависти.
В ту пору стала царица убиваться, плакать:
— Королевским сыном сказывался, обманул! Для того ли мы нашу единственную дочь растили, берегли да холили, чтобы за мужика-лапотника замуж выдать? Не хочу своё родное дитя в мужицкой семье оставлять!
Хмельной царь ещё пуще куражится:
— Я спервоначалу говорил, что он не королевский сын, а проходимец. Вот и вышло по-моему! Эй, стража! Хватайте обманщика, куйте в железо, отвезите в город и сдайте в солдаты! Там ему прибавят ума.
Подхватили стражники Свертибаша, сковали ему руки-ноги и увезли в город. Сдали в солдаты.
Сколько ни плакала, ни голосила царевна царь с царицей не вняли ее слезам. Посадили они дочь в карету и увезли в стольный город
— Старик, на всё это глядя, сказал:
— А и всяк молодец на сем свете женится, да не всякому женитьба удается. Не удалась женитьба Свертибашу, который неправдой жить норовил. Не горюй, не плачь, старуха! Не в могилу Свертибаша проводили. Пусть солдатского житья-бытья отведает. Чужедальняя сторона авось прибавит ума. Остались у нас сын Юман и мудрая невестка Уга. Есть кому нашу старость покоить.
Юман с Угой после свадьбы принялись вести хозяйство, и так у них пошло всё споро да ладно, что не только старики родители, а все люди глядели на них да радовались.
Сказка с загадкой, а лжи ни слова.

 
DefOldДата: Среда, 21.04.2010, 09:12 | Сообщение # 11
Генерал-лейтенант
Группа: Администраторы
Сообщений: 503
Награды: 3
Репутация: 3
Статус: Offline
Нужда

Жили-были в одной деревне старик со старухой. Жили они бедно, едва сводили концы с концами, хотя родители старухи и были люди богатые.
Как-то, незадолго до праздника поминовения усопших, именуемого в народе семиком, старуха говорит своему старику: - Васьлей, соседи уже начали варить пиво на семик, нам бы гоже надо, да не из чего. Сходи-ка к моим родителям, может, дадут пуд солода на пиво?
Васьлей взял деревянное ведро-пудовку и отправился к тестю с тёщей.
- Не дадите ли нам пудик солода? - попросил он у них. - А то праздник скоро, все будут пиво пить - нам тоже хочется.
- Отчего же не дать,- ответил тесть.- Старуха, насыпь зятю пуд солода.
Тёща была добрым человеком, и вместе с солодом дала зятю ещё и большой отрубок мяса.
Идёт Васьлей домой, в одной руке несёт солод, в другой мясо. Дорога пролегала через мельничную запруду. Проходя самым гребнем запруды, Васьлей споткнулся и просыпал весь солод в воду. Что делать? На глаза попалась палка. Васьлей поднял её и начал мешать воду, точно так же, как мешают ложкой в чашке. Глядит - вода стала по цвету похожей на пиво. «Вот так здорово! - подумал про себя Васьлей. - Может, она и на вкус как пиво?!» Он тут же лёг на живот и стал пить из пруда. Попил-попил, и ему стало казаться, что он уже пьянеет. «Ну, а если так, - опять сам себе сказал Васьлей, - значит, надо начинать петь песню». Поднялся на ноги, запел. Однако же не успел Васьлей как следует разойтись, распеться, как услышал за собой вроде бы какого-то другого певца, который вторил ему. Оглянулся - идёт, слегка пошатываясь, человек в рваном чапане. Васьлей дождался его и говорит:
- Пойдём-ка, приятель, вместе. Вдвоём и идти легче, и петь веселее.
- Айда вместе, - согласился тот.
Положили они руки друг другу на плечи и зашагали дальше с песней.
Идут, поют, всё хорошо. Но Васьлею пришло на ум спросить своего попутчика:
- А кто ты будешь? Я тебя что-то не знаю.
- Как же это ты меня не знаешь, - отвечает тот. - Я же твоя Нужда.
- Ну тогда пойдём ко мне, - предложил Васьлей.
Они опять обнялись и с песней тронулись к дому Васьлея.
Когда подошли к дому, жена Васьлея как раз несла воду из колодца для варки пива. Завидев пошатывающегося мужа, она спросила:
- Да ты, никак, выпил, Васьлей? Где твой солод или отец не дал ничего?
- Дать-то дал,- ответил Васьлей, - да невезучий я. Когда проходил мельничной плотиной, споткнулся, и весь солод из пудовки высыпался в воду. Помешал я палкой - стало пиво.
Ну я, конечно, попил - не пропадать же добру. А попил - запьянел, начал песни петь. Мне подтянул оказавшийся рядом мой друг Нужда. Вот с ним вместе и идём. Пива теперь нам всё равно уж не сварить, так что неси воду поскорее домой и начинай готовить угощение. Нет пива - угостим моего друга хотя бы мясом.
Пришли в дом. Васьлей усадил Нужду за стол, а сам вышел наколоть дров. Вскоре вышла из избы за дровами и его жена.
- Ты освободи-ка наш самый большой сундук, - сказал ей Васьлей, - мы туда запрём Нужду, пусть посидит.
Жена быстро освободила сундук, что стоял в сенях. Васьлей занёс в избу дрова, следом за ним пришла и жена.
Нужда сидел за столом и распевал песни. Васьлей подсел к нему и вроде бы начал подпевать. Потом изловчился, схватил гостя за горло и крикнул жене:
- Жена, хватай его за ноги!
Жена схватила Нужду за ноги, вдвоём они выволокли незваного гостя в сени и затолкали в сундук. А для верности заперли сундук большим замком.
Вечером Васьлей запряг лошадь, поставил сундук на телегу и поехал в лес.
В лесу он вырыл под деревом большую яму и спустил в неё сундук. Потом яму опять засыпал землей, заровнял это место и даже укрыл опавшими листьями.
Вернулся Васьлей домой, и жизнь у них со старухой пошла по-другому. С каждым днём рос достаток в доме, любое дело ладилось, копейка оборачивалась гривенником, а гривенник - рублём. За один год Васьлей в богатстве поравнялся с тестем. Тесть всё удивлялся: «Откуда что взялось у него, что он так быстро разбогател?» А потом и забеспокоился: «Если так и дальше пойдёт, он же станет богаче меня и не захочет со мной знаться».
В семик Васьлей назвал целый дом гостей. Пришли и тесть с тёщей. Попили-поели, досыта попели. Тесть выбрал минуту и спрашивает захмелевшего зятя:
- Скажи-ка, Васьлей, как это ты сумел так быстро разбогатеть, уж не клад ли нашёл?
Пьяненький Васьлей без утайки - да и перед кем было таиться-то, ведь его спрашивал близкий родной человек - всё, как есть, рассказал тестю: и как он засадил Нужду в сундук, и куда этот сундук закопал, и как у него сразу же после этого появился достаток в доме.
Тесть выслушал Васьлея и сделал вид, что этим всё и кончилось. Сам же на другой день, с утра пораньше, запряг лошадь, положил на телегу железную лопату и поехал в лес. Не так-то просто было найти в лесу дерево, под которым зять похоронил свою Нужду. Поискал-поискал - не нашёл. Тогда он стал кричать:
- Эй, Нужда моего зятя, где ты? Где Нужда моего зятя? Слышит, из-под одного дерева доносится тоненький, уже почти умирающий, голосок:
- Я здесь!
Тесть подошёл к дереву, выкопал сундук с Нуждой и повёз его домой. Дома он сбил замок и вытащил из сундука еле живого Нужду.
- Иди-ка теперь, Нужда, к своему давнему, старинному другу, и пусть он вместе с тобой заживёт по-прежнему.
- Нет, добрый человек,- отвечает Нужда,- я ни за что к тому злодею не пойду. Он же заживо похоронил меня, хорошо, что ты спас от верной смерти. Так что теперь я от тебя никуда не уйду.
Сказал эти слова Нужда и исчез, словно его и не было.
В ту же ночь у тестя пала лошадь. На Петров день тесть сгорел: от дома и двора одни головешки остались. И чем дальше, тем жизнь у него шла всё хуже и хуже.
А Васьлей по-прежнему богател и жил в довольстве до самой смерти. А память о нём осталась - так это потому, что своим богатством Васьлей делился с бедными, с теми, кому не удавалось одолеть свою Нужду.
 
DefOldДата: Четверг, 22.04.2010, 12:14 | Сообщение # 12
Генерал-лейтенант
Группа: Администраторы
Сообщений: 503
Награды: 3
Репутация: 3
Статус: Offline
Спой, спляши и сказочку расскажи...!


Жили три брата: Юхаби, Юскаби и Юркаби. Старшие братья были умные, а младшего все считали дураком. Его так и звали дурак-Юркаби.
Раз пошли братья в лес дров на зиму заготовить. Мать-старуха положила им в плетёный из лыка кошель хлеба-соли и разной провизии для варева.
Приехали братья в лес, принялись за работу. Дуб за дубом валят, сучья очищают и в кучи складывают. День прошёл - не заметили. Вечер наступил, вот-вот совсем стемнеет.
Воткнули братья топоры, начали ужин готовить. А только собрались разжечь костёр, оказалось, что спичек-то у них нет, дома забыли. Как быть? Решили подняться на самый высокий дуб и посмотреть, не видно ли где огонька. Поднялся старший Юхаби, посмотрел - далеко-далеко на востоке мерцает огонёк. Слез с дуба, пошёл в ту сторону.
Долго ли, коротко ли он шёл лесом, пришёл к костру. Около него сидит маленький старичок, руки греет.
- Не дашь ли, дедушка, огонька, костёр разжечь,- попросил Юхаби,- а то взялись ужин варить, а спички дома забыли.
- Отчего же не дать, дам,- отвечает старик,- только ты прежде мне спой, спляши и сказку расскажи.
- Ни петь, ни плясать я не умею, а сказки и подавно никогда не рассказывал,- говорит Юхаби.
- Ну тогда для тебя у меня и огня нет,- сказал, как отрезал, старик.
Вернулся Юхаби к братьям ни с чем. Пошёл к старику за огнём средний брат - Юскаби. Сначала он тоже поднялся на зысокий дуб, увидел, в какой стороне горит огонь, и пошёл в ту сторону.
Приходит Юскаби к костру, просит у старика огонька.
- Спой, спляши, сказку расскажи, тогда дам огня,- отвечает и ему старик.
- Не научили меня в детстве ни тому, ни другому, ни третьему,- говорит Юскаби.
- Ну, тогда и огня для тебя у меня нет,- сказал старик. Вернулся к братьям и Юскаби с пустыми руками.
Настал черёд идти за огнём младшему брату - дураку Юркаби.
Пошёл было Юркаби наугад, но скоро с дороги сбился. Залез на высокое дерево, осмотрелся, увидел на востоке, где уже заря заниматься начала, огонь горит. Спустился вниз, пошёл на зарю. Приходит к костру. У костра старика видит. Поклонился Юркаби старику в пояс:
- Здравствуй, дедушка! Как живёшь-можешь?
- Спасибо, добрый молодец, живу потихоньку,- отвечает старик.- А ты далеко ли путь держишь?
- Да приехали с братьями дров на зиму заготовить, целый день работали, а сейчас взялись ужин варить, а костёр разжечь нечем,- объяснил старику Юркаби.- Вот и пришёл попросить у тебя огонька.
- Что ж, огонька я тебе дам,- говорит старик,- только сначала покажи себя: спой, спляши, сказку расскажи.
Помолчал, подумал Юркаби, а потом так ответил старику:
- Петь и плясать я не мастак, а вот сказку могу рассказать, только - чур! - сиди и слушай молчком, если перебьёшь меня - даёшь пригоршню угольков и сто рублей в придачу.
Старик кивнул головой в знак согласия и приготовился слушать.
- Как-то раз,- начал Юркаби,- когда моих родителей ещё не было на свете, сел я на свою пегую кобылу, засунул за пояс топор и поехал в лес. Много ли, мало ли я ехал, оглянулся - у моей кобылы задних ног нет, должно быть, топор выпал из-за спины и отрубил их. Делать нечего, повернул я кобылу назад, чтобы найти её вторую половину. Доезжаю до табуна, гляжу, а там, среди других лошадей, пасутся задние ноги моей кобылы. Ну, я подъехал к ним, составил с передними и, для прочности, сколотил деревянными гвоздями. Дальше еду...
Старик слушает, свою белую бороду поглаживает. А Юркаби дальше рассказывает:
- Долго ли, коротко ли я ехал, оглянулся назад - из моих гвоздей молодые дубки выросли. А один дубок такой высокий, что почти до самого неба дотянулся. Ну я, недолго думая, полез по этому дубу, поднялся на самую его макушку, гляжу - как раз передо мной ворота, через которые на небо можно попасть. Вхожу я в эти ворота, иду по небу. Дорога гладкая, как ток. Посреди неба, вижу, красное дерево растет, а на дереве невиданной красоты птица сидит: в ушах её блестят серьги золотые, на руках браслеты жемчужные, на ногах башмачки Хрустальные, пышный хвост радугой горит, глаза изумрудами сверкают. "Какая красивая птица,- думаю,- вот бы поймать!" Но только руку протянул - птица куда-то исчезла и сразу стало темно, как в погребе...
Старик слушает, свою седую бороду поглаживает, а Юркаби дальше рассказывает:
- Повернул я обратно, а ни дороги, ни своих следов в кромешной тьме не вижу. "Как бы до ворот добраться?" - думаю. И только так подумал - рядом чудесная птица пролетела и всё кругом осветила. Оказалось, что я около самых ворот и стою. Глянул вниз - не видно подо мной кобылы, куда-то пастись, наверное, убежала. "Как быть? - опять думаю.- Как бы с неба опять на землю спуститься?" Откуда ни возьмись, ветер поднялся и принес мне целую охапку соломы. Тут я воспрянул духом; свил из той соломы веревку, привязал ее за небесные ворота и стал спускаться на землю. Долго мне пришлось спускаться. Но вот верёвка кончилась, а до земли ещё далеко. Вишу на самом конце, ветер меня туда-сюда качает. Покачался я так, покачался, оборвалась верёвка, и полетел я вниз. Думал, что на землю, а оказалось, попал в ад. Ну, а в аду, известное дело, черти на душах грешников дрова для котлов да навоз возят. И вот гляжу, дедушка, запрягают черти твою душу, а когда запрягли - заставляют меня на ней навоз возить...
- Ну, уж это ты неправду говоришь,- не выдержал старик.- Моя душа при мне.
- Что ж, пусть при тебе и остается, — сказал на это Юркаби.- А угольков я у тебя наберу и гони сто рублей впридачу.
Покряхтел старик, почесал в затылке, а только уговор есть уговор. Дал он Юркаби пригоршню угольков и сто рублей в придачу.
С тем и пошёл дурак Юркаби к своим умным братьям.
 
DefOldДата: Пятница, 07.05.2010, 09:14 | Сообщение # 13
Генерал-лейтенант
Группа: Администраторы
Сообщений: 503
Награды: 3
Репутация: 3
Статус: Offline
Такой уж порядок

Было у старика три сына. Средний да старший уже женатые. Настала пора и младшего сына женить. Присмотрели в соседней деревне невесту. Сама девушка — Красавица из красавиц, а выросла в семье ленивой, нерадивой. Работать не охотница, всё бы ей наряжаться да красоваться. Жениху Плаги (так звали красавицу) по сердцу пришлась.
— Других невест не ищите, — сказал жених родителям, — кроме Плаги, мне никого не надо.
Подумали, подумали отец с матерью, прикинули так и сяк. Наконец старик заговорил:
— Делать, видно, нечего, станем Плаги сватать, коли она сыну полюбилась. Не на день ему жена, а на всю жизнь. У нас такой порядок, что, глядишь, и Плаги к работе приохотится.
Высватали красавицу Плаги, свадьбу сыграли, пир отпировали.
Рано утром все три сына и старшие снохи ушли на работу. Старик свёкор на пасеку отправился, а свекровь по дому стала хозяйничать.
Плаги принарядилась, прихорошилась, вышла в сад и весь день в тени просидела.
Вечером, когда все воротились домой, старик стал спрашивать:
— Сынки, вы чего сегодня делали?
— Пни корчевали, как ты велел.
— Мы лён пололи, — ответили старшие снохи.
— Я на пасеке был, старуха по дому управлялась, а ты, сношенька, чего делала? — спросил старик молодуху.
— Жарко сегодня было, —пробурчала Плаги, — я в саду сидела, платок вышивала.
Ничего на то старик не сказал, а как сели ужинать, сыновьям да старшим снохам вдоволь хлеба, мяса и рыбы дали. Перед Плаги поставили только тарелку с жидким супом. Все наелись досыта, а молодуха вышла из-за стола голодная.
На другой день, когда снова все ушли на рбаботу, Плаги принялась свекрови помогать по дому управляться. Вымыла полы, прибрала посуду, накрыла стол чистой скатертью.
Вечером старик опять стал у всех выспрашивать:
— Чего сегодня, сынки, делали?
— Дорогу поправлии да мост починили.
— А вы, сношеньки, чем занимались?
— Просо пололи, — ответили средняя да старшая.
— Ну, а ты, Плаги, чего делала?
— Я по дому убиралась, матушке пособляла, — ответила молодуха.
За ужином всех кормили досыта. Плаги в этот раз, кроме тарелки супа, дали ломоть хлеба.
Утром на третий день Плаги вместе со старшими снохами пошла на работу. Вечером, когда вся семья собралась, старик спросил:
— Чего, сынки, сегодня поделывали?
— Пары перепахивали, как ты приказывал, — ответили сыновья.
— А вы, сношеньки, чем похвалитесь?
— Мы семена сортировали.
— Ну, а ты, молодушка, чем занималась?
— Так ведь она с нами работала, — сказала старшая сноха, — и до того старалась, что нам и не угнаться было за ней.
Когда сели ужинать, перед Плаги и щи жирные дымились, и пирог, как у всех и каши полная тарелка.
С тех пор Плаги первая уходила на работу, а последняя домой приходила.
Осенью урожай выдался на славу. Весь хлеб вовремя убрали, намолотили — закрома ломятся. О многом Плаги передумала за лето, многому в семье мужа научилась.
В ту пору и пришел отец Плаги к ним в гости, навестит дочку. Старик свёкор в это время веники вязал, мётлы на зиму заготовлял в сарае. А Плаги увидела в окно своего отца, выбежала ему навстречу и проговорила:
— Отец! Если хочешь, чтобы тебя принимали у нас с почетом, помоги свёкру мётлы вязать, и будешь ты в нашей семье дорогим гостем.
Удивился отец, а перечить дочери не стал. Пошел в сарай к свату, а тот ему и говорит:
— Шел бы ты, сват, в избу, я и один управлюсь
— Управиться-то ты управишься, а вдвоем поскорее дело закончим. К тому же время к обеду идет, а у вас в доме, как я слышал, тому и почет, кто при деле.
— Что верно, то верно, такой уж у нас порядок, сваток, — ответил хозяин.
Вдвоем они скоро с делом управились. Потом отца Плаги угостили на славу. Пошел сват домой веселёхонек и всю дорогу повторял:
— Такой уж порядок, такой уж порядок!
 
DefOldДата: Среда, 12.05.2010, 10:55 | Сообщение # 14
Генерал-лейтенант
Группа: Администраторы
Сообщений: 503
Награды: 3
Репутация: 3
Статус: Offline
Чёрт и Барин

Жил-был барин один, и были у барина того бартраки. Пошел он однажды проверить, как батраки с работой справляются. Идет-идет да Чёрта повстречал; так и пошел Чёрт за барином следом.
Идут они и видят — крестьянин конным плугом землю под сев пашет.
— Эй, черт побери, ну давай пошла! — кричит мужик на лошадь.
Барин говорит чёрту:
— Радуйся, тебе лошадь отдают, бери!
Чёрт отвечает:
— Так ведь он же просто так говорит, не от сердца.
Идут они дальше, видят — крестьянова жена хлеб сеит; а ребёнок ее в люльке лежит ла плачет.
Мать говорит:
— Черт побери, и сегодня ведь не успокоился!
Барин говорит чёрту:
— Радуйся, тебе ребенка отдают, бери!
— Ребенка-то не отдаст, просто так ведь говорит, припугивает.
Мама в это вермя ребенка на руки взяла, обняла, приголубила, поцеловала.
Идут они дальше, видят батраки работают.
Батраки барина увидали, зароптали:
— Черт побери, снова пришёл!
Чёрт барину и говорит:
— Радуйся, чтоб тебя забрал, от всего сердца желают! — подхватил его да и собой забрал.
 
ГостьДата: Пятница, 30.12.2011, 11:07 | Сообщение # 15
Группа: Гости





http://gov.cap.ru/hierarhy_cap.asp?page=./86/1367/1280

На город Булгар напали сильные и страшные враги. Они окружили и стали штурмовать этот великий город. Но защитники города стойко держались, и город для врагов был неприступен. Тогда враги собрали всех колдунов и потребовали рассказать им, как покорить город. Все молчали. Стали завоеватели каждого десятого человека убивать. В их число попал сын одного знаменитого колдуна. Колдун не выдержал и согласился помочь врагам.
В поле высыпали зерно и поставили силки. Отовсюду поклевать зерно прилетели птицы. Всех птиц поймали, привязали к лапкам трут и подожгли. Несчастные птицы полетели домой, в свои гнезда, и невольно подожгли город-крепость. Вспыхнул большой пожар, ведь город был построен в основном из дерева. Так был покорен город Булгар.

http://gov.cap.ru/hierarhy_cap.asp?page=./86/1367/1280/1284
Avatar - поКУКАрекаем...ават -кукуй, авать -сгибает,аван-сгибаешь, аван-хорошо

Мир состоял из трех частей: верхний мир, наш мир и нижний мир. И было всего семь слоев в мире. Три слоя в верхнем, один в нашем, и еще три в нижних мирах.
Земля была квадратной. На ней жили разные народы. Чуваши верили, что их народ живет в середине земли. Священное дерево, древо жизни, которому чуваши поклонялись, поддерживало небосвод посередине. С четырех сторон, по краям земного квадрата, небосвод поддерживали четыре столба: золотой, серебряный, медный, каменный. На верхушке столбов располагались гнезда, в них по три яйца, на яйцах - утки.

Берега земли омывал океан, бушующие волны постоянно разрушали берега. “Когда край земли дойдет до чувашей, конец света придет”, - верили древние чуваши. В каждом углу земли стояли на страже земли и людской жизни чудесные богатыри. Они охраняли наш мир от всякого зла и несчастий.

Верховный бог находился в верхнем мире. Он правил всем миром. Громы и молнии метал, дождь пускал на землю. В верхнем мире находились души святых и души неродившихся детей. Когда человек умирал, душа его по узенькому мосту, переходя на радугу, поднималась в верхний мир. А если он был грешен, то, не пройдя узкого моста, душа человека падала в нижний мир, в ад. В нижнем мире стояло девять котлов, где варились души грешных людей. Слуги дьявола непрестанно поддерживали под котлами огонь.

Но были на земле щели, или дыры, называемые “какар”, по которым герои спускались в ад и спасали своих любимых и близких.
 
Форум о Чувашской культуре » Общие форумы » История и культура чувашского народа » Чувашские сказки
Страница 1 из 212»
Поиск:

Copyright СТерХ © 2017